|
|
|
Один из праздных дней
Был ровно полдень, когда люк на довольно еще безлюдной улице слегка приподнялся, потом с шумом отодвинулся в сторону и на поверхности, щурясь от майского солнца, показалась лохматая голова. Это была голова Бездомного. Бездомный была его фамилия, которая, впрочем, прекрасно соответствовала его социальному статусу и жизненному кредо. Да и сама голова довольно красноречиво говорила о тех же самых статусе и кредо. Всклокоченная, разросшаяся во все стороны шевелюра плавно перерастала в такую же точно, но уже только бороду, немного засоренную крошками. Вся эта растительность обрамляла весьма интеллигентное лицо, хотя, впрочем, со сна и припухшее, а толстый ленивый нос выдавал в нем человека, не чуждого наслаждений и различного рода утех, глаза же были пусты и ничего не выражали, как у всякого абсолютно удовлетворенного собой и жизнью человека.
Еще немного вылезши из-под земли, он сладко зевнул, поскреб бороду и огляделся: мимо шли немногочисленные прохожие, некоторым, которые были особенно симпатичными девушками в коротких юбках, он улыбался и говорил с легким кивком "доброе утро!". Пару-трйку минут он блаженно созерцал, а потом снова поскреб свою поистине поповскую бороду и извлек оттуда окурок. Бездомный с наслаждением затянулся. Пуская дым колечками, он все так же продолжал торчать, как из драного носка палец, из тротуара и время от времени говорить "доброе утро!" Приготовившись сделать последнюю затяжку, он услышал из недр подземелья противный женский голос и устало-брезгливо сморщился:
- Эй ты, гнида, наверху, дверь закрой! - Донеслось до него.
Бездомному захотелось сплюнуть. Ему стало противно и обидно. В такой дивный день ему совсем не нравилось слышать столь грубую речь, тем более из женских уст. Женщин он предпочитал скромных и тихих, с хорошими манерами и приятными улыбками. Право сквернословить же предоставлял мужчинам, да и то лишь матросам. Он выкинул окурок и вылез на поверхность. Все еще переживая чувство досады, он потянулся, почесал живот и, уже вполне умиротворенный, зашаркал шлепанцами прочь. Дверь он не закрыл.
Был то ли вторник, то ли суббота, а то и вовсе какой-нибудь еще день недели - Бездомного такие вопросы не занимали. Он дошел до парка и сел передохнуть возле пруда на скамейку. Захотелось соснуть. Полуденное солнце приятно пригревало, а легкий прохладный норд-ост не менее приятно остужал. Снились Бездомному бескрайние поля и луга, перистые облака и журчание ручьев, овцы и пастушечьи свирели.
Разбудило его деликатное покашливание. Перед Бездомным стоял, заслоняя клонящееся к горизонту солнце, человек средних лет в плюшевых тапочках, полосатых кальсонах и легком пиджаке не без щегольства на голое тело. Глаза его были слегка навыкате, черты лица тонки и приятны, а обширная на всю голову лысина говорила о полном отсутствии волос. Подмышкой у него была шахматная доска.
- Прошу прощения, я не хотел вас разбудить, вы так сладко дремали… - Начал он.
- Что вы, что вы… - Ответил Бездомный.
- О, вы так любезны! - С легким поклоном произнес незнакомец. - Я - Запольский!
- Бездомный. - Привстав, ответил Бездомный и с легким кивком пожал протянутую руку Запольского.
- Счастлив познакомиться! Видите ли, я страстно люблю шахматы! С ранних лет. Еще моя матушка говорила мне: "Мой сын! Эти шахматы тебя не доведут до добра! Все шахматисты рано или поздно сходят с ума!"
- Ваша матушка, без сомнения, мудрая женщина.
- Спасибо, это действительно так. Хоть я до сих пор и в здравом уме, как видите… Так вот, дело в том, что мой напарник по этой удивительной игре вследствие каких-то загадочных причин не явился сегодня в назначенный час в назначенное место. А мне непременно необходимо сыграть хотя бы пару партий до ужина, иначе я просто не смогу есть.
Бездомный понимающе покачал головой.
- Я прошел через весь парк, надеясь встретить хоть кого-нибудь, кто так же предан этой игре, как и я, но, увы, мои поиски оказались совершенно безрезультатными, как любые попытки рассмешить стражей порядка, более того я даже потерял шляпу. И вот, уже окончательно отчаявшись сегодня поужинать, я вдруг заметил вас и понял, что вы именно тот, кто мне нужен! - При этих словах Запольский щелкнул пальцами, а потом продолжил. - Не откажите ли вы мне в любезности и не согласитесь ли в столь удивительный вечер в лучах заходящего солнца сыграть со мной в эту восхитительную игру королей?
- Отчего же? - Только и ответил Бездомный, жестом приглашая своего нового знакомого присесть.
Запольский с восторгом высказался в том роде, что он безгранично счастлив, и что великодушный господин Бездомный спас неудачливого шахматиста от голодной ночи, ведь, спать с пустым желудком так вредно! Бездомный был с ним абсолютно согласен. Он прекрасно знал, каково это. На пустой желудок, как известно, снятся цыгане, - и Бездомный уже успел стать экспертом в области обычаев и нравов этих людей.
Вскоре все фигуры были расположены на своих местах, и Бездомному было предоставлено право выбирать цвет. Он выбрал черный.
- Да, кстати, - произнес он, - но я ведь совершенно не умею играть.
- О, это ничего, - ответил Запольский, двигая пешку, - я уверен, вы моментально научитесь.
- Что ж, раз так… - Сказал Бездомный и сделал точно такой же ход.
И так как его новый знакомый понимал в шахматах вряд ли больше самого Бездомного, игра началась на удивление оживленная и увлекательная. Ведь главное найти достойного противника. Оба мгновенно погрузились в захватывающий процесс передвижения деревянных фигур с клетки на клетку, и, казалось, совершенно забыли обо всем на свете, даже об ужине.
Продолжалась игра до тех пор, пока глаза шахматистов не перестали различать, какие из фигур белого цвета, а какие - черного. А скромные, но все-таки знания, касающиеся шахмат, настойчиво твердили им о необходимости этой прискорбной дифференциации. В ином случае и сумерки бы не смутили игроков.
- О, боже! - Воскликнул, озираясь, Запольский. - Сейчас уже, вероятно, поздняя ночь!
- Или раннее утро. - Предположил Бездомный.
- В таком случае пора завтракать. Не окажите ли мне честь и не согласитесь ли разделить со мной трапезу, будь она ужином или завтраком? Кстати, вы превосходно играете в шахматы!
- Благодарю вас, благодарю. - Ответил Бездомный и встал вслед за Запольским.
- А все-таки жаль шляпу… - пробормотал Запольский, на всякий случай заглянув под скамейку.
- Дорогой друг, возьмите мою, я ее ни разу не надевал! - Торжественно произнес Бездомный, достал из кармана халата совершенно измятую шляпу и протянул ее Запольскому.
- О, вы так любезны! - Воскликнул просиявший Запольский. - Душевно вас благодарю! Знаете, я совершенно не могу без шляпы, у меня такое ощущение, что без нее мой мозг обветривается.
- Понимаю. - Ответил Бездомный.
Запольский расправил головной убор, стряхнул пару соринок и, довольный, нацепил на себя. Друзья направились в сторону шумной, освещенной огнями улицы.
|
|
|
|
