НТО | Пилин Алексей

Механа

Понастроили, блин, кабаков… как называется – и то не разобрать!- тихо сказал сам себе Оливе?р, проходя мимо заведения под названием «Механа». Открылось оно совсем недавно – недели две назад, сразу же завоевав внимание Оливера своим необычным названием. Необычным, по мнению Оливера в этом названии было то, что совершенно невозможно было определить по написанию, как именно его нужно произносить. Сам Оливер работал в заведении, название которого не оставляло сомнений в прочтении – «Каменные яйца». Он был охранником на входе с открытия в восемь часов вечера до примерно десяти часов, когда бар уже наполнялся посетителями, и вышибалой с десяти и до закрытия в шесть часов утра. То есть, сначала он запускал людей внутрь, а через два часа начинал маленькими партиями выкидывать их наружу. Все четко и ясно. Не то что это чертово название – то ли «Механа», то ли «Мексаха». Чтобы Вы могли лучше представить себе Оливера, могу сказать так: если бы Гай Ричи, когда планировал съемки своих «Карты, деньги, два ствола» знал Оливера или просто видел его хотя бы раз в своей жизни, то именно он – Оливер – стал бы прообразом героя Вини Джонса, а возможно, и снимался бы вместо него. Однако этому не суждено было случиться, поэтому Оливер жил в Санкт-Петербурге на улице Бассейной, по ночам в одиночку справляясь с любым количеством подвыпивших посетителей бара «Каменные яйца», которые через одного либо не желали платить, либо желали повторить подвиг того парня из анекдота, который поспорил с барменом, что сможет из зала поссать прямо в бутылку, стоящую на полке за спиной бармена. Где все они слышали этот анекдот и почему он на всех действовал как прямой призыв к действию (причем в 9 случаях из 10 бармен был не в курсе, что он только что с кем-то поспорил), до сих пор остается загадкой. Зато совершенно точно известно, что бар всегда закрывался раньше заявленных шести часов утра, потому что уже к половине пятого–пяти Оливер выносил всех посетителей наружу. Говорят, был один, которому удалось досидеть до шести, но после этого он прослыл в округе конформистом, подстилкой и приспособленцем, и с тех пор вход в «Каменные яйца» ему заказан навсегда. Свободное от работы время Оливер проводил в спортзале, повышая квалификацию и дома, мечтая о Греции. О Греции Оливер мечтал на протяжении последних двух лет. Нет, он не читал книг об этой стране и не смотрел фильмов или фотографий. Он даже весьма слабо представлял себе, где именно она находится. Однажды он услышал рассказ своего друга, который вернулся из отпуска в Греции. Слушал он, правда, не очень внимательно, поэтому в голове отложились лишь отдельные фрагменты повествования. Море, солнце, оливки, женщины… эти фрагменты наложились на смутные воспоминания о мифах Древней Греции, на рекламные ролики оливкового масла, на где-то услышанную фразу о том, что «в Греции все есть», и в сознании Оливера сложился не вполне четкий, но все же ставший сразу безумно притягательным для него образ страны или, пожалуй даже, не страны (это слишком официально и накладывает какие-то формальные границы и приземленные ассоциации) – образ края, где его будут ожидать покой, солнце, море, прекрасные греческие женщины и все как один невозмутимые греки, оливки, масло и много чего другого, чего Оливер в своей жизни никогда не пробовал и не видел. С того самого дня он непрестанно думал о Греции, создавая все более полную картину абсолютного счастья, каждый день дополняя её каким-либо деталями. Со временем он перешел от отдельных деталей к полноценным событиям и переживаниям (разумеется, положительным и приятным), которые могли бы произойти с ним и которые он непременно бы испытал, попади он в Грецию. В своих мечтаниях он совершенно свободно разговаривал и с прекрасными греческими женщинами, и с невозмутимыми греками, несмотря на то, что на самом деле не знал ни одного греческого слова, ни одной буквы греческого алфавита. В такие моменты он благодарил мысленно свою маму за то, что дала ему такое «греческое» имя. Мама Оливера очень бы удивилась, узнав об этом. Дело в том, что 31 год назад, будучи без пяти минут матерью, матерью-одиночкой, она мечтала о дочке. Но родился мальчик, который «наверняка станет подонком, как его папаша», и поэтому она назвала его Оливер (с ударением на последний слог) – «чтоб им обоим пусто было». От отца Оливер унаследовал лишь хорошее воображение, поэтому ему не нужен был ни телевизор, ни книги, чтобы представлять себе этот счастливый край. Они могли бы только разрушить или опошлить все те представления, которые сформировались в сознании и даже подсознании за эти два года. Одним словом, Оливер ничего не знал о Греции, но любил её всей душой. Точнее, не совсем так. Он знал греческий бренди «Метакса», который был самым дорогим напитком в баре «Каменные яйца» и подавался в рюмках в отличие от всех остальных напитков, которые подавались исключительно в стаканах для виски (не считая пива).
Разумеется, новое заведение возле дома, в котором Вы живете, Вы сразу же заметите, как заметил его и Оливер. Да ещё если Вы любите четкость и ясность во всем, как любил их Оливер, а название у заведения было бы «Механа», которое не понятно как читать, учитывая что как минимум половина всех вывесок в городе теперь написана латинскими буквами. Но Вы бы забыли об этом заведении через пару дней, мысленно послав куда подальше его владельцев – чертовых пустоголовых толстосумов – за такое неуважение к посетителям и ни разу бы не зашли в него. Но Оливер почему-то не мог выкинуть из головы это название. «Механа, мексаха… механа или мексаха?», мысленно произносил он. «Мексаха… метакса… метакса… мексаха… мексаха – есть в этом что-то греческое… точно есть. Мексаха…звучит по-гречески», заключил Оливер через две недели после открытия заведения со странным названием. Заведение это было расположено в пяти минутах ходьбы от дома Оливера, на первом этаже восьмиэтажного кирпичного дома, стоящего метрах в пятидесяти от дороги. К тротуару оно было обращено полукруглой верандой, большие стекла которой были всегда закрыты легкими полупрозрачными занавесками, скрывавшими от Оливера интерьер ресторана. Это несомненно был именно ресторан: большая красивая вывеска, светящаяся по вечерам, массивная деревянная дверь и деревянные столы, сервированные дорогими столовыми приборами, которые все же удалось разглядеть сквозь занавески, когда Оливер как-то раз подошел поближе. В тот день, когда Оливер понял, что этот ресторан носит явно греческое название, он не находил себе места, ему даже пришлось взять отгул на работе и послать вместо себя своего друга. Оливер понимал, что это судьба послала ему кусочек настоящей Греции, чтобы он мог наконец-то почувствовать себя по-настоящему счастливым прямо здесь, на улице Бассейной в Санкт-Петербурге. Иначе как мог появиться прямо рядом с его домом (именно с его!) настоящий греческий ресторан? Он даже одним глазом видел невозмутимого грека, стоящего на входе и встречавшего гостей заведения вежливым, но сдержанным кивком головы. Он понял, что это грек, по его стопроцентно греческому профилю, ну и конечно же, по тому сдержанному полупоклону, которым он поприветствовал посетителей, свидетельствовавшему о его истинно греческой невозмутимости и достоинстве.
В тот же день Оливер пошел в ближайший магазин одежды и купил себе белые льняные брюки и белую льняную рубашку – именно в такой одежде, по его мнению, должно было находиться в этом безмятежном краю и именно в таком виде – в белых брюках, сандалиях и белой льняной рубашке (обязательно с закатанными рукавами) – он и представлял себя все эти два года в своих мечтах о Греции. Вернувшись домой, он принял душ, переоделся и посмотрел на часы – было 20.12, чуть рановато, на улице ещё слишком светло. Оливер решил выйти через полчаса и не спеша пройти эти триста-четыреста метров. Тогда как раз настанет тот замечательный летний вечер, когда солнце ещё не полностью скрылось, но уже не светит так ярко, когда дует совсем легкий теплый ветер, когда на улице уже практически нет людей, которые бегут из душных офисов в душные квартиры к душным женам и мужьям, а остались только те, кто гуляет и наслаждается жизнью – совсем как в Греции. Тогда Оливер выйдет из дома, пройдет прогулочным шагом, ни о чем не думая и не тревожась, путь до ресторана «Мексаха», где его встретит сдержанным поклоном невозмутимый грек. Он сядет за стол на прекрасной веранде, посмотрит на улицу сквозь эти легчайшие занавески, больше похожие на паруса греческих кораблей, а прекрасная чернобровая гречанка принесет ему меню. Для начала он закажет рюмочку «Метаксы», для аппетита, а затем, как бы невзначай, спросит у официантки-гречанки, как правильно произносится название их заведения – Механа или Метакса, а то ведь так и не разобрать, сейчас не пойми на каком языке все вывески делают. Разумеется, он уже давно знает ответ, но ему будет особенно приятно услышать его от очаровательной чернобровой девушки, которая улыбнется ему и скажет, что, конечно, же Метакса, и объяснит, что именно это означает в переводе с греческого. Воображение Оливера продолжало рисовать сцену с милой греческой девушкой-официанткой, предлагая ему пригласить и её на рюмочку Метаксы и…, но он решил не загадывать так далеко, а полностью отдаться на волю судьбы после того, как услышит слово «Метакса» - настоящее греческое слово - из уст настоящей греческой девушки. За этими размышлениями он практически не заметил, как прошло полчаса. Причесавшись, он надел сандалии и вышел из дома.
На улице было тепло, дул легкий ветерок, как он и предполагал. Прохожие и правда как будто никуда не торопились, а просто наслаждались приятной погодой и предвкушали интересный вечер, а возможно, и ночь. Неспеша Оливер дошел до двери ресторана, остановился на секунду, и, улыбнувшись, открыл её. Внутри невозмутимый грек, тот самый, которого он видел несколько дней назад – почтенный седовласый человек лет 65 с истинно греческим профилем – поприветствовал его своим фирменным поклоном. Оливер улыбнулся ему и сказал «Здравствуйте». Отведя глаза от грека, он увидел барную стойку, за которой молодой бармен протирал винные бокалы. Бармен был совсем не греческого вида, но это нисколько не смутило Оливера – главное было не в бармене, а в невозмутимом греке, прекрасной официантке и, конечно же, самой атмосфере заведения. Он посмотрел направо, туда, где стояли столы вдоль окон веранды, чтобы выбрать подходящий – тот, рядом с которым занавески больше всего похожи на паруса величественных греческих кораблей. В этот момент к нему слева подошла девушка-официантка и сказала «Здравствуйте!». Оливер обернулся. Прекрасная девушка с тонкими черными бровями, изящными чертами лица и взглядом, в котором отражалась вся Греция, улыбалась ему самой искренней улыбкой, которую Оливер видел в своей жизни. «Добро пожаловать в болгарский ресторан Механа!», сказала девушка с той же улыбкой, - «Присаживайтесь, пожалуйста, я принесу Вам меню».
«Умри», ответил Оливер, затем перевел взгляд с девушки на невозмутимого грека. Грек был по-прежнему невозмутим, но при более пристальном рассмотрении стал больше похож то ли на армянина, то ли на грузина. «Умри», - повторил Оливер греку-армянину и вышел на улицу.
Он поехал на работу, как раз успевая к десяти, когда посетители уже заполнили пространство бара. В этот день он закрылся не в полпятого, а гораздо раньше. *** …Механа – болгарский синоним слов корчма или таверна. В Петербурге «Механа» на улице Варшавской – маленький кусочек солнечной Болгарии. Уютный национальный ресторан рассчитан на теплые семейные посиделки, но легко примет и большое шумное торжество. Причем дети смогут порезвиться в детской комнате под присмотром взрослых. Заведение любовно создавалось с трогательным вниманием к деталям. Интерьер в деревенском стиле украшен настоящими болгарскими коврами, дорожками и подушками, сделанными вручную. Керамическая посуда – тоже ручной работы, изготавливалась по специальному заказу в Болгарии…
Информация с сайта restoclub.ru