Побег

Личность героя рассказа и моя ничего общего не имеют, а обстановка дел в рассказе с реальной – имеют много.

ПОБЕГ

Я все продумал. Мне все это надоело, достало, решил я линять! К чертям все собачим. Я, в конце концов, человек! Есть у меня чувство собственного достоинства, гордость, не лишен амбиций и стремлений. И вообще – не место мне здесь, армия не моя стихия, быть солдатом не мое призвание, рожден я для большего, рожден не для подчинения, рожден я для свободы! Быть во власти малолеток мне претит, мне – без двух минут инженеру, всесторонне развитой творческой личности, поэту, художнику, блестящему рассказчику, душе любой компании, любимцу девушек и образцу для детей. Мне – с большой буквы Человеку, бегать за сигареткой потомственному бандиту, который думает, что Ильф – имя, Петров- фамилия, а «Золотой Теленок» - детская сказка. Нет! Я терпел, я пытался достучаться до них, вразумить, объяснить, научить, я снисходил, я спускался к ним, пытаясь пробиться сквозь окружающие их сознание стены, подобные Великой Китайской, предрассудков и стереотипов. Но все было тщетно…. Меня не слушали, не слышали и не хотели услышать, надо мной смеялись, не понимая смысла моих слов, не видя, что стоит открыть свой разум и позволить истине заполнить все его задохнувшиеся от многолетнего застоя, затянутые паутиной и загаженные мышами углы, как мир заиграет новыми красками, обновленными себя увидят они, полной грудью вдохнут они, новым взглядом окинут все их окружающее и увидят, как это все хорошо. Но оказался я бессилен, провалился в защитные рвы презрения и разбился о камни гордыни. Пожелали они гнить в болоте, решили во тьме остаться. Что ж, я умываю руки, я ухожу. Я все продумал.

Вот пришел меня будить дневальный – значит, сейчас пять часов утра. Подъем в шесть. Все еще спят. Я сказал, что мне нужно в штаб, в кабинет генерала (я секретарь), он вчера поздно уехал (так часто бывает), мне надо там прибраться. Командир части запрещает появляться в штабе раньше семи, но все обычно закрывают на это глаза, всем обычно на все наплевать, оттого и бардак везде, что всем-на-все-наплевать! Так говорил один киногерой. Дневальный меня разбудил, как я и просил его – ровно в пять. Он знает, что мне часто приходится раньше времени ходить в кабинет – все из-за того, что мой шеф поздно уезжает, и я не успеваю до отбоя навести порядок в его кабинете и приемной. Так что мой подъем подозрений не вызывает.

Я быстро одеваюсь, умываюсь, прохожу мимо дневального, еле разлепляя веки, сонным голосом он спрашивает: «Что опять шуршать в такую рань?» - и открывает дверь. Я говорю «Ага», и выхожу. Вот я и на улице. Утренняя прохлада меня бодрит, поднимающееся солнце говорит мне, что останавливаться нельзя, надо идти вперед, твердо ступая, расправив грудь и высоко подняв подбородок. Но я солнцу не внемлю, я невольно стараюсь уменьшиться, сжаться и сгорбиться, иду скорыми и тихими шагами в направлении КПП. План мой таков: незаметно пройти мимо окон штаба, за которыми сидит дежурный по части, и куда я должен бы был завернуть (в штаб), будь сегодня рядовое утро; обходным путем через скверик-курилку добраться до КПП, а там уже два шага до ворот – и на свободу через щель между створками. Хватятся меня только часа через три.

С КПП проблем не должно быть – сегодня в смене люди, которым уже скоро домой, то есть и им тоже на все наплевать – всегда на посту они спят. Щель тоже должна быть, так как механизм работает плохо и, чтобы ворота закрылись до конца, на кнопку надо нажать минимум два раза и с интервалом, а на это уже сил и терпения зачастую не хватает. План мой, конечно, не без изъяна и риска и не защищен от случайных факторов, но отступать поздно.

Вот я бесшумно, незаметно, как тень, как призрак пробрался мимо дежурки. Свет в окнах горит, иногда меняя интенсивность и окраску,  - как обычно смотрят телевизор. Я проскакиваю за укрывающие меня ряды кустов и стволы деревьев скверика. Здесь я распрямляю спину и перевожу дух. Обернувшись, бросаю взгляд назад и мысленно прощаюсь со всеми, кто отказался услышать голос разума, кто отказался выйти из сырых подвалов предрассудков и стереотипов. Кто пожелал там похоронить свою душу! Пуская, пускай они остаются, они свой выбор сделали, они знают, на что идут, не могут не знать – я объяснял. У меня же нет времени здесь прозябать. Мне нужно идти.

Я разворачиваюсь в сторону заветных ворот КПП и вижу прямо перед собой приколотый к могучей полковничьей груди значок: «Дежурный по части» - так на нем написано.

- Ты че здесь, солдат? – спрашивает он.

- Да вот, закурить… - не теряюсь я и достаю из кармана сигареты.

- Ты ж не куришь – Говорит он. Он прав.

- Начал, товарищ полковник. – Отвечаю я и в первый раз в жизни закуриваю.

- Зря. Ну ладно, пойду на КПП, не дай бог спят… - И уходит, каждым шагом растаптывая мой план.

«Завтра» - думаю я, и плетусь, выкинув сигарету, обратно.